Регистрация Вход
Город
Город
Город
Stepan-studio.ru

Stepan-studio.ru

Оригинальная музыка к спектаклям и мюзиклам. Качественная звукорежиссура и стильные аранжировки. Напишите: vk.com/stepan_studio или stepka68@gmail.com
Подробнее
TAGREE digital-агентство

TAGREE digital-агентство

Крутые сайты и веб-сервисы. Комплексное продвижение и поддержка проектов. Позвоните: +7 (499) 350-07-30 или напишите нам: hi@tagree.ru.
Подробнее

Репортаж - понять дракона.




Спецоперация

Центр Махачкалы, блочные пятиэтажки, гаражи, розовый дом. Вокруг него — три слоя, как в бутерброде: внутри спецназ, дальше кольцо из ОМОНа и, наконец, рядовые сотрудники милиции. Это спецоперация по уничтожению бандитов. Уже вторая за день. Журналистов нет: стрельба в городе давно не событие.

Есть и четвертый слой бутерброда — это дети с бутылками кока-колы, парни с семечками, мужики с мобильными телефонами, на которые они пытаются хоть что-то снять. Вся эта многочисленная галерка милицию нервирует: боевики недавно начали отрабатывать новую тактику — пока силовики штурмуют здание, смертники подходят и взрывают себя в толпе зевак. Расчет на то, чтобы посеять хаос в третьем и втором кругах и дать возможность кому-нибудь из осажденных уйти. Так было уже не раз.

Во дворе появляется высокая женщина в низко надвинутом черном платке, но с вполне интеллигентным лицом.

— Они там что, такие неуязвимые, да?! — набрасывается она на милиционеров, которые прячутся за стеной пристройки. — Они что, такую угрозу несут?! — кричит она. — Почему вы так долго с ними возитесь? Вам нужно просто побольше разрушить, время протянуть! Счетчик работает — наматывает каждый час по восемнадцать тысяч!

— А вы кто? Мать этих «детей»? — спрашивают ее из-за пристройки.

— Да! Я мать! — кричит женщина. — Это мои соплеменники! Так не должно быть! Это абсурд!

— Тогда скажите, почему они снимают квартиру за сорок пять тысяч?! — Милиционер, выглядывая из-за стены, показывает в сторону окон. — Почему они за сто тысяч готовы отца родного продать?!

Звучит автоматная очередь. Воет сигнализация на чьей-то машине. Потом снова становится тихо, и слышно, как по крышам пристроек громыхает ветер.

— Да?! — кричит женщина. — А вы что трупы боевиков за пятьсот тысяч из морга родственникам продаете?!

— Этот вопрос вы в прокуратуру отправляйте!

К нам подбегает мужчина в маске, с винтовкой.

— Да кто вас сюда запустил?! — орет он на меня. — Вы стоите на линии огня! Нашли место для разговоров!

Все снова прячутся за пристройку. У кричавшего нет местного акцента. Из прорезей маски на меня смотрят голубые глаза.

У соседнего дома на лавочке сидят Саша и Женя — пожилая супружеская пара.

— Первые взрывы — было страшно. А теперь все привыкли. Летит пуля? Ну и черт с ней!

Из подъезда выходит полная женщина с большой сумкой.

— Куда идешь, э-э-эй? — останавливает ее Саша.

— На базар иду.

— И не страшно тебе?

— Страшно, а что делать? Кушать же надо…

— А как вы относитесь к этим людям? — спрашиваю я женщину с сумкой и показываю на розовый дом.

— Они разве люди? — спрашивает она в ответ. — Пусть выйдут и сдадутся. Судить будут, но не убьют же.

Земля под ногами содрогается от мощного взрыва.

— Вот это звук хороший был… — довольно говорит Саша.




 

Начинают стрелять БМП. Спецоперация дошла до своей кульминации. Уцелеть в таком огне невозможно. Секунда тишины. В окне пятого этажа розового дома появляется человек и полосует вниз из автомата. Они еще живы. Вступают пулеметы и звучат минуты три. Потом снова короткая тишина, которую вдруг прорывает чистый голос муллы с минарета. Час намаза.

Через два дома отсюда работает кафе. Люди сидят за столиками на открытых верандах — едят, пьют, разговаривают. Иногда их разговор прерывает отзвук пулеметных очередей. Человек по имени N обещал показать мне сегодня трупы боевиков. Но боевики пока живы, и я жду, поглядывая на часы. Заказываю форель в фольге. Мимо меня по дороге проезжает свадебный кортеж. Я ем рыбу, поглядывая по сторонам, прислушиваясь — пытаюсь понять, что происходит в этом городе.




Махачкала живет какой-то точечной жизнью: кто-то ест, кто-то женится, кто-то кого-то убивает. И все молятся одному и тому же богу.

Кажется, окружающим меня людям и в голову не приходит, что через два дома от нас — смерть. Да и я сама, хотя очень хорошо представляю себе, что осажденные в розовом доме сейчас доживают последние минуты своей жизни, с удовольствием ем рыбу и жду, пока живые станут трупами. Почему?

Морг

Городской морг погружен в темноту. Не горят даже фонари. В темноте я различаю высокий железный забор и три вытянутые тени на его фоне. Приближаюсь. Три женщины в длинных юбках. Подхожу еще ближе. Их подбородки прикрыты платками. Возможно, ваххабитки — это они закрывают подбородки. А может, просто родственницы убитых.

Я не успеваю произнести ни слова. Мы обмениваемся взглядами, от которых во мне шевелится недавно съеденная форель, и я вдруг понимаю: эти девушки ненавидят так сильно, что, сумей они каким-то волшебным об­разом перенестись в московское метро и будь на них сейчас пояс шахида, они бы нажали на кнопку не раздумывая.

Свет фар. Подъезжают две машины, останавливаются возле забора, из них выходят люди: трое мужчин и один мальчик лет десяти. Теперь я почти уверена, что все они — родственники убитых боевиков.

Вдали показываются еще фары. Подъезжает небольшой грузовик. Ворота со скрежетом разъезжаются, по ту сторону стеной выстраиваются вооруженные люди. Когда грузовик въезжает в ворота, родственники молча провожают его взглядом. Я захожу в ворота следом за грузовиком.

— Это вы эксперт? — спрашивают меня, я молча киваю и иду за людьми в форме. В кармане у меня включенный диктофон, в голове легенда, о которой мы условились с человеком по имени N.

Грузовик кузовом подъезжает к широкой мраморной лестнице. С него скидывают полог. Трупы, завернутые в одеяла, лежат пятками вперед. Ближе всего — маленькие ступни в черных надувшихся носках.

— Вчера вот тут, где вы стоите, лежало пятнадцать трупов боевиков, — обращается ко мне толстый мужчина в голубой милицейской рубашке, и я смотрю на свои ботинки.

Трупы выкладывают на носилки. Проносят в открытую дверь. Я иду по узкому коридорчику, задевая ноги мертвых людей. В ярко освещенной комнате на железных столах лежат три человека. Сейчас им вспорют грудную клетку до самого подбородка.

— Тут есть порошок?! — кричит сотрудник милиции, который загружал трупы в машину. Рукава его рубашки закатаны, руки по локоть синие. — Вот, носил их, носил — теперь отмывай руки как хочешь, — обращается он ко мне, и я думаю о том, что синие по локоть руки — неплохая метафора.

Меня оставляют с трупами наедине. Знакомые маленькие стопы в черных носках. Это женщина. Она лежит у самого окна. Ее глаза на синем лице выпучены. Наклоняясь к ней, я пытаюсь разглядеть в ее зрачках еще одну метафору, но не вижу — описать взгляд ее мертвых глаз у меня не получится. Я двигаюсь от трупа к трупу, низко наклоняясь к каждому, — играю роль эксперта, который должен снять отпечатки пальцев. Мужчина двадцати двух лет лежит на животе, его черная футболка задралась, показывая портупею. Его ли я видела сегодня, отстреливающегося из окна пятого этажа? Голова повернута набок, и он смотрит на меня одним глазом. Этот взгляд на синем лице я тоже не могу описать. Одно могу сказать точно: когда он умирал, ему было страшно. А сейчас… он не выглядит как человек, вокруг которого в раю танцуют семьдесят две девственницы. Я хожу по освещенному голубовато-мертвым светом моргу, стучу каблуками по белой плитке.

— Так не должно быть, — говорю я трупам слова, сказанные во дворе женщиной в черном. — Это абсурд.

Я пытаюсь понять, есть ли тем трем теням в длинных юбках за что меня ненавидеть. Понять это кажется мне необходимым. Есть ли за что им взрывать меня — ежедневного пассажира московского метрополитена?

Снова подхожу к женщине. Читаю над ней и над другими Иисусову молитву: раз уж девственницы вокруг них не танцуют, им должно быть все равно, кто, как и на каком языке за них молится. Поднимаю глаза к окну и вижу в темноте за стеклом искаженное лицо ребенка. Кто-то посадил его на плечи, и он смотрит в выпученные глаза своей мертвой матери и, наверное, ненавидит меня.

Оппозиционер

Хаджимурад Камалов — известный в республике оппозиционер, учредитель журнала «Черновик». Власти уже несколько раз пытались закрыть это издание по обвинению в пропаганде экстремистских идей, но пока безрезультатно. В Дагестане хватает людей, которые ставят знак равенства между словом «правозащитник» и понятием «легальное крыло исламского подполья». Но чем жирнее этот знак равенства, тем больше тираж у «Черновика».




 

— Как вы относитесь к боевикам? — спрашиваю я Хаджимурада.

— Это зависит от того, что вы имеете в виду, когда говорите «боевик». Среди них есть идейные и есть просто бандиты, и в последнее время это расслоение усиливается. И к идейным у меня часто не получается относиться как к бандитам. Во всяком случае до тех пор, пока человек не уничтожит себя в людном месте. А как еще я могу относиться к тем, кому приходится выбирать между лишенной логики коррупционной системой и боевиками? Я выбираю боевика: его загнали в эту ситуацию.




 

— А если он все-таки уничтожит себя в людном месте и среди трупов окажется близкий вам человек?

— Слишком много «а если…». А если все-таки всерьез задуматься над тем, кто больше ввергает Дагестан в войну? Может быть, те, кто дорвался до власти и кварталами тут все продает? Сколько человек охраняют нашего мэра? Триста пятьдесят! Заметьте, не Блумберга, а нашего мэра.

В Махачкале без конца моросит. В завесе мелких капель город еще более некрасив. Мэра города Саида Амирова здесь действительно не любят многие, независимо от их отношения к боевикам. Улицы заставлены ларьками, дворы изуродованы пристройками, которые хаотично лепят к домам, чтобы расширить жилплощадь. В местных газетах можно прочесть объявление: «Продается квартира с пристройкой на пятом этаже». За пределами центра Махачкала постепенно превращается в кабульские трущобы.




 

— Насколько хорошо боевики подготовлены?

— Во-первых, это диверсионно хорошо подготовленные люди. Они знакомы с баллистикой, взрывотехникой, ориентируются в интернете. Если одного боевика запереть в этой комнате, то он и здесь найдет из чего изготовить взрывное устройство, — говорит Камалов. Я оглядываюсь: деревянные столы, стулья, стены, побеленные известкой. — Он сделает его из мочи и извести, — продолжает Хаджимурад, — немного взрывчатки, но получится. Боевики — это люди, которые могут спокойно два-три месяца жить в лесу. Это высушенные люди. Они могут издалека почувствовать запах чужака, запах крема на руках.

— Сколько их сейчас в горах?

— Я думаю, постоянно там находится человек сто или сто двадцать…

— Что их туда тянет?

— Есть два джихада, наступательный и оборонительный. Второй — это когда к тебе домой пришли с оружием и ты обязан оказать сопротивление. И когда человек с чистыми помыслами видит, что мент терроризирует предпринимателя, похищает и продает людей, когда постоянно видит социальную несправедливость, — этот человек сам не замечает, как попадает под влияние идеологов. И если он хочет остаться человеком с чистыми помыслами, он очень быстро радикализуется: альтернативы этому процессу практически нет. Если он начинает высказывать то, что думает, никто не будет с ним дискутировать, никто не задумается всерьез над его словами — его просто заносят в списки неблагона­дежных и автоматически делают ваххабитом, даже если он им еще не является.




 

— Сколько человек сейчас в таких списках?

— Около четырех тысяч. Эти списки находятся в руках начальников райотделов. Но внести туда человека — это одно дело, а вот вынести — это стоит отдельной взятки. А пока ты в списке неблагонадежных, если где-то рядом с твоим домом произойдет взрыв или убьют милиционера, к тебе в дом обязательно придут, заберут в отделение и в лучшем случае промаринуют два дня. А если взрыв или убийство случится снова, то соб­ерется антитеррористическая комиссия и примет решение: спецоперация. Почему именно против тебя? Да просто потому, что ближе тебя из этого списка к месту преступления никого нет. И неважно, кто у тебя в доме: ребенок, мать… Расстреляют все, что шевелится.

— Если они с такими чистыми помыслами, откуда у них деньги на подпольную деятельность?

— Чаще всего они высылают госчиновникам или владельцам крупных предприятий флешки с требованием дать денег. Как правило, те пугаются и дают. На эти деньги боевики покупают оружие… Там среди них столько аспирантов и медалистов, которые могли бы за двадцать лет поднять экономику нашей республики!

— Послушайте, вам не кажется, что вы их слишком героизируете? Отлично! Боевики — герои. А как же московские теракты? Как же наше метро?

— Взрывы в московском метро не укладываются ни в какие рамки понимания… Но у меня нет уверенности в том, чьих это рук дело. Боевики страшно не заинтересованы в потере лояльности населения. — Мой собеседник пытается вырулить на конспирологическую версию: мол, взрыв в московском метро — дело рук ФСБ. Дискуссия на эту тему ни к чему не приводит: Камалов и не настаивает, и не соглашается.

— Ладно, проехали. Как вы считаете, что нужно сделать, чтобы все это прекратить? 

— Не отвечайте на убийство милиционеров убийством случайных «боевиков-списочников». Вот тогда волнения стихнут. Милиционеров, конечно, убивать будут, но по крайней мере не в таком количестве.

Убивать будут… Но в разумных пределах… Наверное, предполагается, что я должна радоваться. Абсурд. Снова абсурд.

Шариат

В махачкалинских маршрутках нередко случаются словесные перепалки между девушками в хиджабах и девушками в современной «светской» одежде.

— Одни террористки кругом! Достали уже со своими мешками! — говорит та, что в короткой юбке, той, что в хиджабе. — Почему я должна ездить в одной маршрутке с вами?!

— Иди пешком, — отвечает ей девушка в хиджабе. — Я же не спрашиваю, почему я должна ездить в одной маршрутке с проститутками.

— Я не проститутка!

— А я не террористка!

Они умолкают. Наверное, одна напоминает себе, что мозги под хиджабом давно промыты, а другая, что терпение — ключ от рая. Но количество девушек в хиджабах на махачкалинских улицах растет. И светских дагестанских женщин пугает скорее сама эта тенденция.

До мозга костей светская женщина И., работающая на светской работе, говорит:

— Я лично больше боюсь бородатых, чем ментов. От ментов я защищена своими светскими взглядами, а вот от этих… Они не будут окружать мой дом, а просто подкараулят у подъезда — от этих я не защищена ничем. Кроме тех же ментов. Я честно пытаюсь быть терпеливой и терпимой. А потом вдруг девочка-приятельница, которая еще вчера смотрела на тебя раскрыв рот, которой ты помогала, вдруг влюбляется в тюбетеечника, выбрасывает свои диски с рок-музыкой, заматывается в эти хиджабнутые тряпки и говорит тебе: «Все эти ваши книги и скульптуры — их надо уничтожить!» И ты теряешь дар речи. Знаешь, я человек мирный, сострадательный, но тут… Мне все время хочется заорать в ответ: «Пошли вон в свои вонючие аулы, ишаки! Вон из моего города, в котором вы насаждаете сейчас свои законы!» Потом ловлю себя на этой мысли, начинаю стыдить. Но недолго. И понимаю, что постепенно зверею.

Видимо, это озверение происходит с обеих сторон: звереют и те и эти. Можно только гадать, что будет в этой республике, когда озверение достигнет своего пика.




 

У девушки по имени N и ее матери по имени N, которых я отыскала в селе N, нет никаких причин для слез. Несколько недель назад погиб их сын и брат — но причин нет. Он стал шахидом, он сейчас в раю.

— Когда показывают убитых боевиков по телевизору, они улыбаются, — говорит мать.

— Нет, это не правда… — говорю я. — Я видела…

Два года назад погиб еще один их родственник — муж молодой N. Он был идейным боевиком, и во время спецоперации его застрелил снайпер. Тело им не отдали. Зато забрали брата N. Забрали и пытали. Когда отпустили, он несколько месяцев просидел дома — боялся выходить на улицу. После взрывов в московском метро сказал матери: «Чем сидеть и ждать, пока меня заберут, я лучше уйду в лес. Пыток я больше не выдержу: назову любые пятнадцать фамилий, подставлю невинных людей». Мать встала у него на пути. Но что она может против мужчины в два метра ростом?

Каждый раз, когда в республике проходили спецоперации, женщины N бросались к телевизору. Несколько недель назад мать увидела на экране труп со спины и закричала: «Это мой сын!» Она была права.

Девушка N сидит на полу и смотрит на меня из-под зеленого хиджаба горящими глазами. Она говорит, что хотела бы забраться ко мне в мозг и прочесть мои мысли.

— Это невозможно, — говорю я ей.

Но мать и дочь все равно открывают мне свои мысли и душу. А я искренне хочу их понять. Я пятый день в Дагестане. Здесь каждый день проходят спецоперации. Здесь территория абсурда и смерти. Но я где-то читала, что абсурд — это лишь фигура речи, любой абсурд можно понять.

— На место каждого убитого боевика встанут пятеро новых, — говорит мать.

И я представляю поле, засеянное зубами дракона. Я представляю, как из земли вырастают синие люди в портупеях и с автоматами.

Девушка N искала истину и нашла ее в исламе. Хорошо это или плохо? У нее есть смысл жизни. Она думает, что каждый день совершает благие деяния. Я хочу понять, хорошо это или плохо. В Коране девушка N нашла подтверждение своей веры, она мечтает о рае. Так хорошо это или плохо? Я должна понять сейчас, не сходя с этого места.

— А нельзя здесь, в этой жизни, жить, как в раю? — спрашиваю я ее.

— Нет, невозможно. Как? Рай… Там шикарно… Там роскошно… Там нет ни забот, ни хлопот. Там Аллах вознаградит нас за все, что было на земле. Там прекрасная природа. И человек там не нуждается в пище, сне, он не болеет, там нет смерти, нет боли… Там все близкие твои рядом!!! Там так хорошо, что я и представить себе не могу, как там хорошо…

— Отчего же лица убитых боевиков так несчастны?

— Одно дело, когда ты лежишь в постели и Аллах тебя забирает. А другое — когда тебя из бронетранспортера расстреливают… Но трупам ни горячо и ни холодно.

— Но живым-то и горячо, и холодно. Живые, когда их расстреливают… там дикая паника.

— В том-то и дело, что паники никакой нет! — кричит мать N. — Почему они не сдаются? Это ваши бойцы в Приморье сдались, потому что делали это ради бравады, а не ради идеи. А вы посмотрите: двадцатилетние девушки не сдаются! У них вся жизнь впереди.

Девушке N двадцать лет. Ее брат был на два года старше. Что будет с ней, когда ей тоже исполнится двадцать два? На что она способна ради идеи?

— Неужели они не хотят просто жить, родить детей? Почему?! — спрашиваю я, вспоминая маленькие ступни в черных носках.

— Не надо нас лечить! — кричит мать. — Не надо нам указывать, как жить, мы и так знаем! Не нужно нам врать, понимаете?! Наш президент взял пример с вашего, тоже любит показать, какой он — душа нашего народа. Над его декларацией о доходах за прошлый год весь Дагестан хохотал! Зачем?! Зачем до такой степени унижать нас и унижаться самому?!

— Ваших сыновей убивают. Почему вы такие спокойные?

— А что, мы должны на себе волосы рвать?

— Да…

— Это его выбор. Я говорила, я плакала, когда он уходил, — говорит мать, и я злюсь на этих женщин, по-прежнему не понимая, зачем я вообще столько дней пытаюсь разобраться во всем этом. Во мне просыпается тот милиционер из оцепления: есть черное, есть белое, наше метро взорвано — это черное, сделавшие это должны получить по заслугам — это белое. Зачем мне их понимать?!

— Он ушел потому, что не хотел жить по этим законам, — продолжает мать. — Зачем ему страна, которой вообще неинтересно, почему люди так поступают! Ну! Почему! Они! Целые сутки! Сопротивляются?! Ну! Почему! Они! Не выходят?! — орет она. — Что у них в головах? Почему никто ни разу даже не попытался задаться этим вопросом? Почему? Почему?.. И если! Кто-то! Думает! Что есть! Разрешение! Этого! Конфликта! Притом что нас! Никто! Не хочет! Понять! То его! Нет!

— Чего вы хотите?

— Мы хотим шариата, — говорит девушка. Она сверлит меня глазами из-под хиджаба. Она отчаянно пытается забраться в мой мозг. Но он закрыт. — Менты любят говорить: «Мы даем им кричать “азан”, мы даем им ходить в их одежде, что им еще надо?!» Но кто они такие?! Чтобы давать мне! Кричать «азан»?! Нет! Сегодня они дают, а завтра их перемкнуло?! Завтра им показалось, что я шахидка, и они просто закинут меня в багажник, изобьют… И им за это ничего не будет! Вы думаете, мы не обидимся?! Ваш президент думает, мы не захотим отомстить?!

— Вы взорвете себя в метро?

— Нет… я не собираюсь взрывать себя в метро. Но я бы взорвала себя в ФСБ, потому что они не люди.

— Я тоже хочу шариат, — говорит мать. — Я хочу знать, что, если я украду, мне руку отрубят. Дайте мне хоть один справедливый суд!

— Послушайте, если кто-то вас обидел, это его проблемы. Всевышний, как вы говорите, сам с ним разберется. Это он — плохой. Но не вы…

— Вы абсолютно не правы! — отвечает девушка. — Убили вашего брата! Вы не пойдете мстить?!

В этот момент я окончательно понимаю, что шариат тут вообще ни при чем. Эти женщины готовы взорвать себя в ФСБ, но не готовы довериться всевышнему, предоставить ему право высшей юрисдикции. А значит, им нужен вовсе не шариат, им нужна обыкновенная земная справедливость: исламская, европейская, советская — не важно. Главное, чтобы настоящая, действующая. Это тот компромисс, на который они бы пошли. Но предложить его им некому.

— Я плачу, по ночам плачу, — говорит мать, и в ее глазах наконец-то появляются слезы. — Но стараюсь, чтобы этого никто не видел. И по телефону не говорю трагическим голосом: нас прослушивают, так зачем их радовать?

— Что вам нужно кроме шариата?

— Диалог и понимание!

Я представляю себе этих людей канатоходцами. Они идут по высоко натянутому канату без страховки. Они, как семена, срываются, падают на землю зубами дракона, и из них растут новые и новые люди, убежденные в том, что им нужен шариат.

Цовкра

Девочка идет по канату. Горы берут ее в кольцо. Они суровые — солнце ушло, подул ветер и скоро пойдет дождь. Где-то кричит осел. Потом петух. Каменная кладка домов, которые возвышаются один над другим. Село Цовкра в двух тысячах метрах над уровнем моря. Ветер свистит так, что его можно спутать с журчанием речки.

Тути пятнадцать лет. Она идет по канату без страховки. Цовкра — село канатоходцев.

— Почему нельзя ходить со страховкой? — спрашиваю я ее учителя.

— Не положено. Когда вы снизу будете смотреть, то будете думать: со страховкой любой может! А мы хотим показать, что не любой.

Тути хочет стать врачом. Она не знает почему. Ее любимые предметы в школе — русский язык и физкультура. Когда она впервые встала на канат, ей было очень страшно. Но она пошла. И до сих пор ходит. Без страховки. Искусство равновесия — самое трудное искусство на земле.

Раньше по канату здесь умел ходить каждый. Теперь канатоходство забывается, как и другие дагестанские ремесла. И молодежи нечем заняться. Для меня Тути отличается от девушки N только тем, что та упала, а эта нет. Хаджимурад Камалов говорит, что боевики могут объединиться с русскими, если на нас снова нападет кто-то вроде Гитлера. Тогда боевики пойдут защищать Россию. Потому что у них очень хорошее обоняние — они обязательно почувствуют запах смысла жизни, они хотят равновесия. А пока его нет, они будут с нами воевать, будут вгрызаться в землю зубами убитого дракона и прорастать из нее снова…




 

Уезжая из села по петляющим горным дорогам, я думаю о том, что понять врага — это даже не вопрос кротости, доброты и всепрощения, это вопрос самосохранения, элемент боевого искусства. Мы должны попытаться их понять. Иначе победить невозможно.





Источник: http://www.expert.ru/russian_reporter/2011/03/ponyat-drakona/ ; http://21region.org/news/news_russia/57726-specoperaciya-v-novom-kyaxu…

Поделитесь с друзьями:

Смотрите также:

боевики ваххабиты

 

Комментарии:

Неплохой репортаж.
+2

Ответить

Да статья действительно заслуживает внимания...., выходит так что отчасти они борцы с коррупционной властью. И это я серьезно. А ваххабизм это как крик души в ответ на творящееся беззаконие властей. И вот что характерно, деньгами этого не искоренить, ибо им необходима справедливость.

Ответить

Хороший репортаж. Самое интересное что о сепаратизме никто и не говорит.

Ответить

putnik-ost

Ну это то как раз неудивительно - прикармливают московские национальную горскую элиту.

Ответить

иначе победить невозможно... победа нужна не здесь, победа нужна над собой... они хотят жить в справедливом мире и они считают что делают его чуть справедливее вставая под ружье, но может стоит всем людям стремиться к справедливости и делать для этого все возможное, а не закрывать глаза зная что тут воруют, там ущемляют права, а там кого-то убивают...

Ответить

zatim

Были времена, когда они резали и грабили русских. Чего то не слышно было тогда, чтобы кто то заикался о справедливости. Маятник качнулся в другую сторону, теперь расстреливают их, и, надо же, им это не нравится, им захотелось справедливости.

Ответить

не шизди в Дагестане такого не было, в Кизляре много русских живет.

Ответить

А разве multicam используется РА? Это же форма блока нато (да и то не так давно). А вот на первых фото он и есть. PS. Я не придираюсь, мне просто очень интересно.

Ответить

putnik-ost

Пыль, там много чего интересного(по второй ссылке перейдите, там фото больше и чётче) - Печенег, Глок в кобуре, экипировка . Спецназ теперь модный. Везёт некоторым.

Ответить

Надоже. Ну глок я могу понять, но почему мультик-то? Он безумно (сравнительно канешь) дорогой если не братская подделка. Отчего не старая добрая "горка" что намного функциональней. (простите за огффтоп, по существу я не считаю себя в праве оценивать ситуацию, а стилистически статья пересыщена "журнализмами")

Ответить

putnik-ost

Пыль - Вы представьте сколько на этих модных комках министерские снабженцы бабла наварили?! Ну не в одного-двух, а всей компанией. Вот Вам и резон закупать буржуйскую снарягу, стволы, MRAP Iveko и прочую ботву.

Ответить

Тут не идет речь о переобмундировании и центральных закупках похоже, может это инициатива конкретного подразделения. Я просто не представляю себе ситуацию при которой можно будет аргументированно провестив общее пользование полевую форму чужого военного блока.

Ответить

putnik-ost

Я уверен что и спецы(те что на фото) очень сильно матерят умников закупивших эти комки. Можно было людям премии выписать или для нуждающихся квартиры купить. А то некоторые живут в во всяких малосемейках.

Ответить

Диманыч

Бойцы в Моздоке на свои кровные покупают, там в почти в два раза дешевле, чем в Томске. например...

Ответить

putnik-ost

Ну на фотке явно не томичи.

Ответить

Диманыч

Я для примера по уровню цен. Таким обмундированием нигде централизованно не одевают.

Ответить

Вопрос снят, в сети есть инфа на предмет"мультика". Если интересно погуглите (это я не посылаю Вас, Это потому что Вам могут показаться статьи и ссылки интересными не те, что показались мне).

Ответить

Затим, что то вы путаете. Какие времена были ? Были времена и сейчас не лучше но по национальному или религиозному признаку никто никого не режет в Дагестане. Все дагестанцы понимают лучше чем остальные, что Дагестан это родина многих народов и лишних там нет! А если конкретнее то вот такая вот стрельба в городе никому в Дагестане не нравится и русским тоже и многие от туда уезжают что бы растить своих детей подальше от стрельбы.

Ответить

Диманыч

Тем кто хочет шариат, тому в горы, в аулы, а равнинные земли никогда не принадлежали всякого рода экстремистам. А по поводу попытки выдать противостояние основанное на недовольстве коррумпированной властью - фуфло полнейшее... Менталитет основной части горцев (не все) основан на иных принципах чем у других жителей страны, основное различие - мужчина содержит семью любым доступным ему способом, будь то грабеж, убийство, а сейчас подрывы и т.д., при этом никаких внутренних барьеров у такого мужчины нет. Как правило грабят, убивают, пленяют (забирают в рабство, да, да) иноплеменников, т.е. славянских братьев... Пост с одной стороны хорош, но внедряет, на мой взгляд вредные стереотипные подменки... Минусую.

Ответить

Так скоро пойдут посты о том что домушники и карманники с режимом борятся как могут, а не жульничают. Отличительная черта любой босоты - придавать своим неблаговидным поступкам налет возвышенных мотивов.
Какие зубы, какой дракон, задалась бы власть целью пресечь там войну - переловили бы как приморских партизан, за две недели. Перекрыли бы поставку оружия, припасов, денег, перестреляли бы идеологов и инструкторов из США, взорвали бы базы боевиков в Грузии, и осветили бы всю эту схемку "ЦРУ-Чичня" с доказательствами и признательными показаниями на весь мир в ООН. Пересажали бы местных князьков, на выделенные деньги построили бы каждому местному хороший домик, дали бы работу - никто бы даже не заикнулся о войне.

Ответить


shrrr

Сила есть, ума не надо.
Есть закон бюрократии - уровень компетенции управленцев снизу вверх падает. Поэтому никто не хочет думать, как решать эти проблемы, а предпочитает силой раздавить ее. И давят не конкретную проблему, а ту, которую подсунут нижестоящие управленцы.

Ответить

Диманыч, к вашему мнению например я не стану относится как к клевете или как плоду вашей фобии (хотя не исключено) а как поверхностной и несведущему в подробностях мнению. Разве подачки или бюджетные ассигнования останавливали хоть где то в мире сепаратизм ? Почему то все очень хорошо стали считать деньги которые уходят на Кавказ и почему то совсем не считают ошибки Москвы которые очень дорого обошлись Кавказу!

Ответить

Диманыч

Откинем предвзятость! Зачем Ваши соплеменники покупают места в милиции, в ФСБ и др. структурах??? Это не коррупция??? Не для коррупции ли, так ругаемой в посте??? Ошибки были не Москвы как таковой, а конкретного аккупационного Ельциновского режима. Причем этот режим своими деяниями коснулся не только Кавказа, а всей России... Москва, как анус на теле страны, достал почти всех россиян, но для этого не нужно убивать других людей, среди которых могут оказаться вполне порядочные... Еще аргумент - если горцы так не любят коррупцию, почему против Кадырбосса ссат шевельнуться???

Ответить

Даже слегка смешно. Снова прочтите ответ вы и сами посмеетесь. Зачем покупают ? А зачем продают ? Есть и более ужасные преступления и на их фоне не только дагестанец но и европейцы грешат подобными преступлениями. И нельзя преступления сдерживать только воспитательными осуждениями и порицанием. Должна существовать система, эффективная система в которой нет места коррупции. Понимаю коррубция в Дагестане режет глаза но мы ведь не из Дании или Норвегии на это смотрим а из Сибири. Тут не намногим лучше.

Ответить

masterlym

Партизанская война невозможна без поддержки населения - это аксиома. Вот и получайте Бесланы и т. п. А кончится всё новым т. Сталиным, только круче..

Ответить

Мавка

Подумалось... если бы она еще пять дней пробыла в Дагестане, она бы встала на сторону боевиков.

Ответить

putnik-ost

И одела хиджаб. Практично и красиво.

Ответить

Фуфло полное,живут кланами(например все ГАИшники-кумыки,но хватило теплых мест не всем),а один клан имеет всю полноту власти.А остальные либо поддерживают власть,либо борятся против нее.Придет к власти другой клан,бывшая власть также будет скакать по горам...

Ответить

putnik-ost

Вот что интересно - некоторым особо бодрым очень хочется гражданской войны. Вот в Дагестане такая война помаленьку идёт.. И население совсем не в восторге и даже старается уехать. Например в Россию или в Сибирь.

Ответить

 3      лесной гоблин

Махач 30 января 2011 г. 19:58 #
Диманыч, к вашему мнению например я не стану относится как к клевете или как плоду вашей фобии (хотя не исключено) а как поверхностной и несведущему в подробностях мнению. Разве подачки или бюджетные ассигнования останавливали хоть где то в мире сепаратизм ? Почему то все очень хорошо стали считать деньги которые уходят на Кавказ и почему то совсем не считают ошибки Москвы которые очень дорого обошлись Кавказу!
__________________________________
интересно, какие именно ошибки москвы дорого обошлись Кавказу? То что их в XX веке писать читать да в школы ходить научили или то что инфраструктуру возводили? Что из себя представлял Кавказ в начале прошлого века? Кланы, да баи, практически феодализм. И что представлял до конца XX? Просто очень интересно чем же их обидели и кто их обидел? Сейчас их никто не трогает - живите как хотите, поднимайте свои земли. Нет же - прутся сюда, а скорей всего потому что дома работать надо.
Никого не хочу обидеть но вот вопрос поставленный Вами уважаемый Махач поставил таки просто в тупик. Обидели их!
Очень надеюсь, что в своём видеообращении Призедент Дагестана искренне говорил обращаясь к землякам. "На чьей арбе едешь - того песни и пой" - с его слов это кавказская пословица. Но почему-то до некоторых смысл её не доходит.(это к слову о вливании Москвой средств в северный кавказ, если уж такие гордые - откажитесь от "подачек" и живите своим умом, на своей территории. Сколько эта грдурацкая Москва денег валит туда, а сколько в ту же Курскую область? Посмотрите статистику - сколько славян жило на территории Кавказа - до того пока там кое кто не взбесился, а сколько сейчас, не думаю что они там славяне занимались купи-продай и паразитировали, там они работали на гос.предприятиях, поднимали и строили то что необходимо для жизни цивилизованных людей. Теперь посмотрим сколько представителей кавказа здесь. Статистики не нужно - их полным полно на улицах. Так разве это справедливо требовать толлерантности от славян к себе, когда сами плюют на все устои цивилизованного сообщества людей?

Ответить

Мавка

И что представлял до конца XX? Просто очень интересно чем же их обидели и кто их обидел?
""""""""""
Они на это отвечают, что у них великая культура и они вообще не просили нас туда приходить, что-то строить и учить их :)
"""""""""""""
это к слову о вливании Москвой средств в северный кавказ, если уж такие гордые - откажитесь от "подачек" и живите своим умом, на своей территории. Сколько эта грдурацкая Москва денег валит туда
""""""""""
Они открыто заявляют, что считают это нормальным, ведь Россия (по их словам) выкачивает оттуда нефть. Мои аргументы, что 75% нефти добывается на территории Сибири не были встречены с пониманием. По их логике мы должны в такой же манере требовать дотаций.

Ответить

Что там с вашим движением «Сибиряки» как собрание прошло?

Ответить

Мавка

Будет еще 4 февраля собрание, в то же время.

Ответить

Давайте все сейчас станем жалеть этих "несчастных"!!!
Не хотят жить нормально, значит это их проблемы..
И мне ни капли не жаль урода, которого убьют за смерть милиционера, сотрудника ФСБ или солдатика ВВ.
Живут в раю!!! Палку воткни она растет, просто привыкли и обленились...
А родителям надо больше смотреть за детьми чтоб не уходили в подполье.

Ответить

Мавка

Про солдатов, ФСБ и милиции - поддерживаю полностью! Ведь у них дети, семьи. Если по логике горцев, то пол страны должны туда прийти и мстить!

Ответить

Недодавили в 1996 году, вот и расчлебываем!!! Надо было до конца решить проблему и все... Не было бы второй компании.

Ответить

putnik-ost

Что значит не додавили в 1996г? У правительства были совершенно другие цели. Важно было раскрутить эту кровавую мясорубку и стричь с этого, или вы забыли что в 1992-1994гг до Новороссийского терминала не дошло и литра нефти? Или вы думаете, что миллионы полученные по фальшивым авизо в 1992г достались горцам просто так? Чеченцев проплатили, вооружили, подготовили из Кремля. Расчёт был очень точный и сразу достигались несколько целей. Надо отметить, что часть чеченской национальной интеллигенции, втравив нохчей в "национально-освободительную" войну, быстренько воспользовалась статусом беженцев и сдёрнула в Евросоюз, особенно в Англию. А земляки ими до сих пор гордятся - и чего хорошего в клановости, когда на крови родственников пытаются строить своё счастье. Вообще чечи народ хитрый, но к своим доверчивый. Вот их и пустили паровозом.

Ответить

Я рассуждаю с позиции участника тех событий... Просто в тот момент ситуация еще бы чуть чуть и стала необратима как для духов, так и возможно для Кремля.
Так приятно было слышать их истошные визги по связи когда они просили своих босов о перемирии чтоб остановить наш паровой каток... А наши прости...ки прилетали и тормозили нас... А зря...

Ответить

putnik-ost

Это понятно. Но с их точки зрения(кремлёвской) нельзя было допустить полного подавления чечей. И Вы странно рассуждаете - если мудaki прилетали и не давали нормально воевать, то какие они - наши - это ихние. Может в этом и проблема - надо чётко понимать кто настоящий враг. И действовать соответственно.

Ответить

вы такой умный, вы все понимаете, а что же вы не действуете????
только вот пишите коменты "умные" ))))
или писать коменты много сил не надо, а вот взять автомат или иным способом как-то начать действовать кишка тонка????

Ответить

putnik-ost

Вы такой умный Вы всё всё про всех знаете. Кому что надо, кому не надо.

Ответить

я только предполагаю, и только относительно вас и ваших суждений, в которых все так просто.

Ответить

putnik-ost

Что-то Вы не мёртвый а нервный какой-то. Я уже давным давно сплю спокойно и ровно и сны мне вообще не снятся. Никакие. Чего и Вам желаю. И нервы свои себе оставьте. Мне уже не интересно. Удачи.

Ответить


Это чурбанье образумит лишь образование, но, к сожалению, они предпочитают "славно" умирать. Туда им и дорога.

Ответить

борсалино

". Цовкра — село канатоходцев."-соседнее село стало быть акробатов,третье-дрессировщиков и тд и тп
циркачи-одно слово(кто же тогда людей убивает?)

Ответить

Видимо программист мертвый потому что схватил автомат)))
Со страху что ли помер?)

Ответить

да не, потому что мертвый код пишу. :-)

Ответить

кстати если вы заявляете что были участником 1-вой войны.
можете сказать в какой части служили? в какой должности? и как после войны адаптировались к мирной жизни???

Ответить

Hehemon

Столько воды в статье. Часть статьи все же порадовала насчет простого, понятного и справедливого суда. Его многим сейчас не хватает, но борются только вахабиты.

Ответить

в составе 68 бригады Бердской.
Ком группы в то время лейтенант.
А я как то и не адаптировался еще))) В смысле продолжаю служить )
Если вы про страшные сны, окапывание при каждом выстреле и неадекватное поведение, то ничего подобного ни я ни мои близкие за мной не наблюдали)

Ответить

у меня там друг служил в разведке. но во вторую воевал.
Интересно было бы почитать как для вас прошла эта война.
И как сейчас идет служба, как реформы в армии на пользу или во вред?

Ответить

putnik-ost

Поводырь, напишите мне в личку - что с бригадой. Я родился в военном городке, в Бердске. Первые воспоминания в 1.5-2 года - купола в небе, машины связи на учениях(это я уже через много лет понял, что 157е и 63е кунги с антеннами были), военные маршируют, ну и я то же вместе с ними. Потом, отец переехал в Барнаул и мы то же. Я Бердске был в 1991, в городок заходил, там ещё яблони росли возле двухэтажки, но очень торопился.

Ответить

"Странник" мой, дарагой, ля-ля-ля - что с тобоооою...
Там в какой то там неведо-о-о-мой дали... ииии...
Pizdetz ты где дерево выкопал такую метафору
"А ваххабизм это как крик души... "
Ты выкидышь гибона!? Чё ты там такое изродил?
Вахабитскую пику тебе в очко, для понимания.

Ответить

 
Автор статьи запретил комментирование незарегистрированными пользователями. Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь на сайте, чтобы иметь возможность комментировать.